Материалы об экстремизме, терроризме, интернете

Национальный центр информационного противодействия терроризму и экстремизму в образовательной среде и сети Интернет

Религиозно-политический экстремизм на Северном Кавказе

Религиозный фактор, проявления ксенофобии, нетерпимости, фанатизма, вооруженные столкновения по причинам конфессиональных разногласий во многом определяют состояние и тенденции развития современного российского общества. События последнего десятилетия показывают, что экстремизм и терроризм превратились в реальную угрозу национальной безопасности России, ее территориальной целостности, конституционным правам и свободам граждан. Особое беспокойство вызывают проявления экстремизма и терроризма в религиозно-политическом обличии в республиках Северного Кавказа.

Для понимания процессов радикализации ислама в северокавказском регионе необходим хотя бы минимальный исторический экскурс в проблему. Радикальные исламские идеологии стали проникать на Северный Кавказ более столетия назад, еще в предреволюционный период.

Знакомство российских мусульман с ними продолжалось и в советский период нашей истории как через мусульман, выезжавших на паломничество в Саудовскую Аравию, так и через арабских миссионеров, оказывавшихся разными путями в СССР. Однако в ту пору идеи радикального ислама не могли получить сколь-нибудь заметного распространения, несмотря на всю идеологическую и пропагандистскую активность заграницы. И не только по причине атеистического характера советского общества. Просто социально-экономическая, политическя, идеологическая, нравственная ситуация, социалистическая действительность в целом создавали у советских людей иммунитет к радикальным идеологиям. С конца 80-х годов мусульманские регионы России стали объектами массированных идеологических атак радикальными исламистскими идеями, которые первоначально не выходили за рамки исламской догматики и вопросов религиозного культа. Поэтому этим идеям и противостояли лишь компетентные приверженцы традиционных для российских регионов форм ислама, а широкая общественность оставалась в стороне от религиозных дискуссий. После развала СССР в идеологически и нравственно дезориентированное социально-политическое пространство России как из рога изобилия посыпались радикальные идеологические и политические проекты, в том числе религиозного характера, предлагавшие свои сомнительные рецепты реформирования российского общества.
Радикальные религиозно-политические движения, почувствовав благодатную почву для своего развития, в 90-х годах оформились организационно. Возникли многообразные благотворительные фонды, политические партии, религиозные братства и даже военизированные религиозные сообщества, открыто декларирующие свои идейно-политические программы и цели, рекрутирующие своих приверженцев, проявляющие заботу о воспитании, духовном образовании и военной подготовке будущих борцов за «чистую» религию. К середине 1990-х годов радикальные исламистские организации стали перерождаться в религиозно-экстремистские организации, открыто прибегающие к террористическим методам и способам реализации своих утопических проектов.

Сегодня ислам на Северном Кавказе, как и почти везде в России, дифференцирован. В подавляющем большинстве суннитский, он разделен на конкурирующие между собой различные толки и течения. Наиболее острый конфликт наблюдается между такими идейно-политическими антагонистами, как традиционализм и фундаментализм, каждый из которых борется за усиление своего влияния на верующих и общественно-политические процессы в регионе.

Традиционный ислам представлен так называемым «официальным исламом» (ДУМ и подчиненные им религиозные образования), а также многочисленными мюридскими братствами, относящимися к различным суфийским орденам-тарикатам – накшбандийа, кадирийа и шазилийа. Но в последние два десятилетия традиционный ислам в процессе противостояния и борьбы с радикальными проявлениями ислама (салафизмом, ваххабизмом) оказался сильно политизированным. И такая чрезмерная политизированность ислама уже привела в некоторых Северокавказских республиках (Чечне, Ингушетии, Дагестане) к исламизации отдельных сфер общественной и личной жизни. В ближайшей перспективе это грозит тем, что произойдет тотальная исламизация жизни в этих республиках и де-факто утвердится шариатское правление. Некоторые отечественные эксперты давно предупреждали российские власти о такой опасности [4], но ни в центре, ни на местах власти не предприняли каких-либо действенных мер для ограничения экспансии религии на иные сферы и формы общественной жизни. Более того, повсеместно власть потакала религиозным лидерам и организациям, «лояльным» к государству, провоцируя проникновение церкви в политику, экономику, В большинстве республик, по примеру федеративной власти, которая заявила о своей полной поддержке политики РПЦ, местные чиновники от заигрывания с религиозными деятелями, лояльными республиканской власти, перешли к отрытой поддержке традиционалистов в их борьбе с идейными противниками, т.е. салафитами-ваххабитами. В Республике Дагестан был принят и по сегодняшний день действует, так называемый «антиваххабитский» закон, запрещающий идеологию и практику ваххабизма. В Дагестане этот закон имеет само за себя говорящее название «О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан».

Традиционный ислам в республике сегодня имеет разветвленную инфраструктуру. Динамику утверждения ислама, проникновения его инфраструктур в иные сферы общественной жизни воочию можно проследить на примере количественного роста религиозных организаций в Республике Дагестан. В 1987 году в республике действовало всего лишь 27 мечетей, 5 церквей и 3 религиозных объединения иудейского культа. В постперестроечные годы развернулось бурное строительство новых и реставрация старых мечетей и церквей, было открыто множество примечетских школ, медресе, мусульманских институтов. К работе в этих учебных заведениях привлекались многие ученые-богословы, в том числе и из-за границы. К 1994 году в республике уже насчитывается 720 мечетей и на стадии завершения находится еще 139 мечетей.

К 2001 году в Дагестане функционируют 1594 мечети и примерно 180 тыс. человек регулярно посещают пятничные молитвы в них. В республике действует уже 17 исламских вузов, 132 медресе и 245 начальных религиозных школ. Религиозным образованием охвачено около 14 тыс. человек. В 2008 г. в республике действует 2240 исламских организаций (из них 2220 суннитских: 1122 джума-мечетей, 699 квартальные мечетей, 178 молитвенных домов, 16 вузов, 15 филиалов, 116 медресе, 94 мактаба и 20 шиитских объединений: 7 центральных мечетей, 6 квартальных мечетей и 7 молитвенных домов).

По данным Комитета правительства РД по делам религий, на начало 2010 года в республике уже действует 2512 религиозных объединений, среди которых 2458 исламских. Из их числа 2438 суннитских: 1276 - джума-мечетей, 827 - квартальных мечетей (при мечетях действуют - 168 мактабов), 243 - молитвенных домов, 13 - вузов, 76 - медресе, 2 - культурно-просветительских центра, 1 - союз исламской молодежи.

Шиитских объединений в республике 19 (9 - центральных мечетей, 10 - квартальных мечетей). В джума-мечетях республики по пятницам собирается порядка 240 тыс. прихожан. Христианских организаций республике - 49, иудейских – 5.

Наиболее значимыми исламскими организациями являются Духовное управление мусульман (ДУМ). Большинство исламских организаций в регионе располагают собственными или подконтрольными им СМИ. ДУМ имеет свои печатные органы. В Дагестане таким органов является газета «Ассалам», которая выходит на восьми языках (русском, аварском, даргинском, кумыкском, лезгинском, лакском, чеченском и табасаранском). По своей концепции и содержанию к этому изданию близко примыкает еженедельник «Исламский вестник», газета «Нур-ул
ислам», журнал «Ислам». Электронные версии этих газет размещаются в сети Интернет. Исламские организации активно используют возможности телевидения и радио: передачи «Мир вашему дому» на русском языке на ГТРК «Дагестан», «Час размышлений» на «ТНТ-Махачкала», «Путь к истине» на ТВ «Центр-Махачкала» и на «ТВ-Чиркей», ежедневные передачи на канале «Домашний». Некоторые передачи дублируются на каналах кабельного телевидения. Пропаганда ислама ведется и на радио «Прибой», «Сафинат» и др. В регионе многотысячными тиражами издается религиозная литература, в том числе и на национальных языках.

Другим влиятельным отрядом традиционализма, влияющего на религиозно-политическую ситуацию в регионе, является суфизм - мусульманский мистицизм. Сегодня активно действуют десятки шейхов накшбандийского, шазилийского и кадирийского тарикатов. По национальному составу накшбандийский тарикат, в основном, исповедуют аварцы, даргинцы, кумыки, лезгины, лакцы, табасаранцы.

Кадирийский тарикат исповедуют чеченцы, андийцы. Шазилийский тарикат распространен среди аварцев и в меньшей степени среди кумыков и даргинцев.
Общее число мюридов разных тарикатов составляет порядка 100 тысяч человек. Однако точные данные о составе, количестве мюридов, их распределении по республикам, организационной структуре и лидерах получить весьма трудно. Это связано с тем, что каждая суфийская община - закрытое для непосвященных корпоративное объединение. Кроме того, представители каждой суфийской общины склонны преувеличивать число своих сторонников. Как известно, мюрид полностью подчинен своему шейху, а в регионе высокопоставленные чиновники, бизнесмены, работники правоохранительных органов не раз заявляли о том, что они являются мюридами отдельных шейхов. Потому-то суфийские шейхи в последние годы оказывают все большее влияние на социально-политические, экономические, духовные процессы в северокавказском обществе.

В последнее время наметилась тенденция к активизации деятельности суфийских лидеров не только в регионах Северного Кавказа, но и в Москве, Волгоградской области, Татарстане, Сибири. В этих и других регионах России они ведут активную религиозную пропаганду через мигрантов, образуя суфийские сообщества в мусульманских анклавах. Здесь суфийские лидеры контролируют значимые информструктуры, активно используют электронные ресурсы Интернет, пропагандируют исламский образ жизни и исламское правление, правда, пока анклавный (за пределами республик СКФО фиксируется исключительно анклавный образ жизни суфийских общин). Это создает напряженную этноконфессиональную ситуацию в самих этих регионах, проецирует религиозный конфликт на другие сферы региональной жизни.

Главными противниками традиционалистов выступают фундаменталисты (салафиты, ваххабиты), идеалом которых является возврат к реалиям «золотого века» ислама (период жизни первых трех поколений мусульман, или период, связанный с жизнью и деятельностью пророка Мухаммада и четырех «праведных» халифов), шариатизация общественной жизни и воссоздание теократического государственного образования в форме Халифата, так называемый «Имарат Кавказ». Фундаменталисты стремятся к обновлению ислама на основе Корана
и Сунны, отрицают все исторические напластования традиционного суннизма, накопившиеся в течение его более чем тысячелетнего развития.

Особенно негативно фундаменталисты относятся к суфизму. По их мнению, наличие суфийского шейха или устаза (наставника) в качестве посредника между Богом и человеком противоречит фундаментальным основам мусульманской веры. Они решительно отвергают поклонение зияратам («святым местам»), возникшее на основе суфийской традиции, выступают за сокращенный ритуал поминовения усопших и считают, что время четырех классических суннитских мазхабов (толков) прошло и в наши дни возможен общий подход к толкованию Корана и Сунны в рамках единого мазхаба [8].

Как подчеркивает А.А.Игнатенко, современные салафитские (фундаменталистские) группировки в своих мировоззренческих установках от представителей иных идейных течений в исламе отличаются тем, что «в их учении... присутствуют два непременных, системообразующих, органично присущих салафизму положения - о такфире и джихаде» [5].
Такфир - это обвинение в неверии (куфр) всех тех, кто не согласен с салафитами. Причем неверными (кяфирами) признаются не только немусульмане, но и все те мусульмане, которые не следуют единственно правильной интерпретации ислама, которую салафиты провозглашают.

Такфир салафиты распространяют и на представителей власти в исламских государствах, на работников правоохранительных органов, силовых структур и т.д. Другим системообразующим положением в идеологии салафизма выступает особо интерпретируемое понятие «джихад». Джихад здесь трактуется как вооруженная борьба против неверных, которая вменяется в обязанность каждому мусульманину. И поскольку кяфирами объявляются все, кто не согласен с салафитами, то джихад ведется в первую очередь против мусульман, не согласных с его салафитской трактовкой.

С 70-х годов XX века распространение ваххабизма во всем мире стало важной составляющей нешнеполитической стратегии Саудовской Аравии, в которой ваххабизм является доминирующей составляющей официальной и обязательной для подданных королевства государственной идеологии. Не менее 6 тыс. аравийских благотворительных фондов распространяли в разных странах мира, в том числе и в России, ваххабитскую литературу и направляли к местным мусульманам проповедников ваххабизма. Распространялась ваххабитская литература и через российских паломников, побывавших в Саудовской Аравии во время хаджа. В одной из таких брошюр, изданных на русском языке, рекомендовалось... убивать мусульман, не посещающих пятничной молитвы [1]. Для распространения ваххабизма активно использовался и продолжает использоваться Интернет. К этому же периоду относится появление первых фундаменталистских группировок на Северном Кавказе в виде небольших по формату подпольных групп единоверцев. В 90-е годы ваххабизм превратился здесь в яркий социокультурный феномен. Ваххабитские общины (джамааты) возникли во многих селах и городах республики. Их члены отличались от большинства мусульман даже своим внешним видом: обязательные борода и подстриженные усы, укороченные штаны, у женщин - чадра, полностью закрывающая лицо. Как результат ваххабиты вступили в конфликт с влиятельными шейхами суфийских тарикатов - лидерами традиционного ислама. С середины 90-х годов религиозный раскол обострился настолько, что в некоторых мечетях имамы стали призывать прихожан убивать «бородатых» - худших врагов ислама.
Неприязненно относилась к «ваххабитам» интеллигенция и вообще подавляющая часть северокавказского общества, ориентировавшаяся на «европейские» ценности и не желавшая жить «по шариату». Свои счеты с ними имел и местный криминал, в частности, наркомафия, с которой ваххабиты пытались бороться своими силами.

Продолжающийся рост числа сторонников «чистого ислама» на Северном Кавказе имеет свои еще до конца не осмысленные в науке причины. Одной лишь эгалитарностью ваххабизма, как и внешней финансовой подпиткой, этого не объяснить. Здесь надо исходить из того, что радикальные религиозно-политические движения суть движения протестные. Салафизм в последние два десятилетия и выступил формой социального протеста определенной части верующих против тяжелой социально-экономической ситуации, массовой безработицы, коррупции, распространения наркомании и преступности. Две чеченские войны стали кузницей наиболее идеологически подготовленных и непримиримо настроенных по отношению к России исламистов. То, что происходит сегодня в Дагестане, усиливает позиции непримиримых.

В последние годы в террористическом движении региона произошла смена поколений: в войну вступило новое поколение мусульман, зараженное вирусом русофобии и сепаратизма, а потому более ожесточенное и дерзкое, нежели их предшественники. Определенная часть молодых мусульман-салафитов проявляет готовность к вооруженной борьбе с властями во всех ее формах. Помимо «ветеранов» боевых действий в составе НВФ, в него активно входят молодые люди, прошедшие соответствующую подготовку, в том числе идеологическую, в салафитских джамаатах. Преобладающий в настоящее время в регионе традиционалистский тип религиозного сознания верующих, согласно проведенным социологическим опросам и исследованиям, в последние два-три года стал явно тяготеть к фундаментализму. Речь идет о том, что все большее количество людей хотело бы жить в шариатском государстве.

Интерес представляет изменение социального состава участников террористических групп. Первоначально они формировались за счет маргиналов и даже представителей криминального мира, что, тем не менее, не мешало им активно эксплуатировать исламские призывы и лозунги, апеллировать к кораническим аятам и высказываниям пророка. В последние годы в экстремистском подполье, как активные участники террористических групп, появились студенты, аспиранты и даже ученые.

Пополнение рядов экстремистов молодыми интеллектуалами свидетельствует о том, что если ранее радикальные идеи привлекались извне, то сейчас они могут генерироваться самими северокавказскими интеллектуалами-исламистами непосредственно на территории региона.

Радикальные идеи, продуцируемые доморощенными радикалами, не только основываются на догматических положениях ислама, но и учитывают местную специфику, а потому оказываются более жесткими и разрушительными. Сегодня уже вряд ли можно соглашаться Д.В. Макаровым, который в 90-х годах делал вывод о том, что лидеры российского исламизма до сих пор пока еще «не создали ни одного оригинального произведения, которое позволило бы говорить о появлении» у них «собственной политической идеологии, соответствующей современным… реалиям. Общие рассуждения о необходимости введения шариата… не смогли компенсировать отсутствие социально-политической программы у этого движения» [9].

Мы уже не можем, как ранее, утверждать, что группировки боевиков-ваххабитов объединяются на идеологической основе, разработанной в зарубежных исламистских центрах. У исламистов на Северном Кавказе уже есть, как это ни прискорбно, своя идеология и политическая программа создания шариатского государства «Имарат Кавказ». Они, обозначив свои стратегические цели, совершенствуют и боевую тактику. Об этом свидетельствует отход от практики фронтальных сражений и применение диверсионно-террористических методов «пчелиного роя». Сегодня в северокавказских республиках орудуют малочисленные мобильные полуавтономные группы (типа так называемых джамаатов «Дженнет», «Шариат», «Халифат» или «Ярмук»), которые способны быстро менять места дислокации, маневрировать и в случае необходимости объединяться с другими аналогичными группами. Между этими структурами и их базами налажена устойчивая связь, действия которых в случае необходимости согласовываются и координируются.

Иначе говоря, деятельность вооруженных формирований экстремистов приобрела в последнее время все основные черты современного исламистского террористического движения, в основе структурного строения которого лежит сетевой принцип (принцип «паучьей сети»). Характеризуя этот принцип, А. Ярлыкапов пишет: «Когда одна ячейка сети ликвидируется, часть ее остается. Очень трудно ликвидировать всю сеть…, которая охватывает весь Северный Кавказ. И об определенном лидерстве нельзя говорить в этой ситуации, потому что сама та организация, к которой пришло бандитское подполье, не предполагает наличия единоначальника»[12]. Думается, что генетически такой, говоря языком современного менеджмента, «матричный» тип организации исламистов отчасти поддерживается самой сутью ислама, поскольку последний не предполагает наличия линейной организации и строгой иерархии, однако собственно переход к такой организации, скорее всего, произошел из-за перемены тактики силовых структур.

На протяжении нескольких лет (примерно с 2004-2005 года) федералы на Северном Кавказе активно использовали ликвидации: специальными группами для этих операций обзавелись все силовые структуры в регионе, как местные, так и федеральные. После бесланских событий четко обозначилась и другая тактика спецподразделений - захват родственников обвиняемых в терроризме, или «контрзахват». Этот термин впервые публично озвучил генеральный прокурор Владимир Устинов, выступая 29 октября 2004 года в Государственной Думе. Он, в частности,
заявил: «Должны быть упрощенная процедура судопроизводства, контрзахват заложников, институты агентов, защита свидетелей и лиц, внедренных в террористические структуры. Что касается контрзахвата: если люди пошли, если можно их назвать людьми, на такой акт, как террористический, то задержание родственников и показ этим же террористам, что может произойти с этими родственниками, может в какой-то степени нам спасти людей. Поэтому здесь не надо закрывать глаза и делать такие дипломатические мины» [6].

На законодательном уровне эта идея одобрена не была, однако нашла отклик и была реализована на уровне исполнителей. Первый контрзахват произошел весной 2004 года, когда были задержаны более 40 родственников полевого командира Магомеда Ханбиева. В результате Ханбиев сдался федеральным властям. Второй захват родственников произошел во время событий в Беслане: 3 сентября в Надтеречном районе Чечни были задержаны родственники жены Аслана Масхадова Кусамы, в том числе и ее престарелый отец. В декабре 2004 года появились сообщения о новом захвате родственников Аслана Масхадова. 12 августа 2005 года в Урус-Мартане была похищена Наташа Хумадова, сестра полевого командира Доку Умарова [2].
Структурную и тактическую реорганизацию боевики провели после ликвидации Аслана Масхадова. Была изменена региональная схема управления, произошел переход от вооруженных сил Ичкерии к Кавказскому фронту с секторами не только по всему Северному Кавказу, но и в Поволжье. Поменялась тактика сопротивления, боевики перешли от армейских структур (с подразделениями в несколько сотен бойцов под командованием бригадных генералов) к террористическим (с секторами-джамаатами и боевыми ячейками под управлением мало кому известных амиров). В этом боевики пошли по пути ИРА, когда ирландские экстремисты попали под серьезное давление командированной в регион британской армии, они точно так же перегруппировались по принципу ячеек (т.н. ASU – Active Service Units). Автономность групп повысилась, утечек информации стало меньше, и после этой реорганизации ИРА стала в 80-е годы самой результативной террористической организацией в мире [10].

Кроме этого, боевики от совершения эпизодических терактов перешли к тактике диверсионной войны: они избирательно атакуют «представителей режима» - сотрудников правоохранительных органов и администрации, стараясь не задевать гражданских лиц. В ответ силовые структуры и внутренние войска, на которые легла основная нагрузка по проведению спецопераций, все меньше стали стесняться в методах, снося жилые дома и подъезды тяжелой бронетехникой. И, наконец, движение мутировало идеологически, провозглашен Кавказский Эмират. В итоге сегодня экстремисты вместо локальной структуры имеют общекавказскую структуру с автономно действующими подразделениями, вместо «бригад» в сотни боевиков, способных и склонных к открытым боевым действиям, десятки ячеек, подрывающих и отстреливающих сотрудников силовых ведомств.

По нашему мнению, в борьбе с подобной тактикой экстремистов необходимо опираться на знания основ общей теории управления, применяя их по аналогии. Как известно, отличительной особенностью таких матричных структур является наличие единой стратегической цели и отсутствие четкого планирования на тактическом уровне, а к главным уязвимым местам относятся: тенденция к анархии, в условиях ее действия нечетко распределены права и ответственность между ее элементами; борьба за власть, т. к. в ее рамках четко не определены властные полномочия; чрезмерные накладные расходы в связи с тем, что требуется больше средств для содержания большего количества руководителей, а также порой на разрешение конфликтных ситуаций; наблюдается частичное дублирование функций; несвоевременно принимаются управленческие решения, как правило, характерно групповое принятие решений; отмечается конформизм в принятии групповых решений; нарушается традиционная система взаимосвязей между подразделениями; затрудняется или практически отсутствует полноценный контроль по уровням управления; с течением времени эффективность работы группы падает и такая структура становится абсолютно неэффективной в кризисные периоды.
Если отталкиваться от вышеприведенных вводных, то в борьбе с такой тактикой экстремистов эффективными будут: широкомасштабная пропаганда против экстремизма; провокационная работа с целью организации конфликтов в рядах экстремистов вплоть до вооруженных столкновений внутри групп и между группами; переход силовых структур к активным продолжительным атакам на экстремистов одновременно во всех регионах страны; перекрытие возможных источников финансирования, как внешних, так и внутренних.
Перекрытие каналов финансирования бандгрупп хотя и предопределяет тактический успех, но далеко не всегда решает проблему существования и разрастания религиозно-политического экстремизма. Как и многие экстремистские и террористические организации, такие как, например, баскская ЭТА в Испании, русские революционеры в 1905-1907гг, красные бригады, Революционные Вооруженные силы Колумбии и другие, исламисты для пополнения своей казны не брезгуют грабежами и разбоями, а также облагают своим «революционным налогом» местное население. Подобно этому и в регионе боевики перешли к новым способам самофинансирования: они обложили данью представителей бизнеса, вороватых чиновников, представителей муниципальной власти, не брезгуют они открытым рэкетом и разбоем. При убитых боевиках все чаще обнаруживаются готовые к рассылке письма, в которых содержатся требования о выплате крупных сумм. В случае отказа «моджахеды» грозят адресатам расправой.

Обобщая сказанное, можно отметить, что на сегодняшний день в республиках Северного Кавказа фактически идет война между традиционалистским исламом и официальными властями, с одной стороны, и радикалами-фундаменталистами - с другой. В то же время преобладающий в настоящее время в регионе традиционалистский тип религиозного сознания мусульман в последние пять-шесть лет стал явно тяготеть к фундаментализму. В ситуации системного кризиса элементы фундаменталистского сознания верующих оказались благодатной почвой
для дальнейшего развития на их базе радикального исламского (салафитского или ваххабитского) сознания.

Государственная стратегия преодоления религиозно-политического экстремизма в республиках в ее нынешнем виде представляется малоэффективной по той простой причине, что она не имеет своей стратегической целью кардинальное изменение той социально-экономической ситуации, которая и вызывает такие протестные движения, как радикализм или экстремизм. Будучи Президентом Российской Федерации, Д.А. Медведев, посетив г. Махачкала после терактов в гг. Москва и Кизляр, озвучил пять основных пунктов государственной
политики в сфере противодействия экстремизму:

1. Укрепить правоохранительную и силовую составляющую (Оснащенность правоохранительной системы и органов
безопасности).
2. Наносить острые кинжальные удары по террористам, уничтожать их самих и их пристанища.
3. Помогать тем, кто решил порвать с бандитами (возвращать к мирной жизни).
4. Заниматься экономикой и социальной сферой, образованием, культурой, гуманитарными программами.
5. Укреплять нравственность и духовную составляющую, помогать религиозным лидерам.

Однако почти все эти пункты имеют подчиненное, тактическое значение. Стратегическая цель - преодоление экстремизма как деструктивного социального явления - в них подменена задачей борьбы с конкретными экстремистами и их пособниками. На преодоление экстремизма в них ориентирован лишь 4 пункт, и то в довольно отвлеченной форме. Государство всегда занималось и экономикой, и социальной сферой, и образованием, и культурой. Именно эти занятия в последние два десятилетия и породили на Северном Кавказе религиозно- политический экстремизм как форму протестного движения. Для его преодоления недостаточно усиливать правоохранительные органы, уничтожать «кинжальными ударами» экстремистов, вести разъяснительную работу и пр. Усиливая силовую составляющую противодействия экстремистам, «выковыривая» их из канализации, вытаскивая их из леса, можно бороться с конкретными людьми, вставшими на этот скользкий путь. Но если в обществе не будут проведены комплексные реформы, преобразующие системное качество современного общества, экстремизм как форма социального протеста сохранится и место одних уничтоженных экстремистов будут занимать другие.

Основным направлением борьбы с экстремизмом как социальным явлением должна стать нейтрализация ключевых факторов, способствующих его воспроизводству и активизации. Здесь мы, прежде всего, имеем в виду экономические, социальные и политические причины.

Основной упор в стратегии противодействия экстремизму необходимо делать на решение проблем по урегулированию имеющихся и недопущению возникновения новых конфликтов и улучшению социально-экономической ситуации в регионе. Последняя мера играет главную роль в противодействии экстремизму, так как она не только будет сужать социальную базу экстремистов, но и способствовать решению имеющихся противоречий, многие из которых провоцируются коренной противоположностью экономических интересов людей и невиданной доселе социальной поляризацией северокавказского общества.

Автор статьи - М.Я. Яхьяев.

Литература
1. Александр Игнатенко. Осторожно: ваххабизм! Идеи радикального направления в исламе несут угрозу свободе совести. Источник НГ-Религии, 01.10.2008
2. БОРЬБА С ТЕРРОРИЗМОМ: ЛИКВИДАТОРЫ. Как действуют и кому подчиняются специальные группы ФСБ, МВД и ГРУ. Электронный ресурс:
http://2006.novayagazeta.ru/nomer/2006/03n/n03n-s14.shtml
3. Добаев И.П. Современный терроризм: региональное измерение / Отв. ред. Ю.Г. Волков. - Ростов-на-Дону, 2009.
4. Добаев И.П. Экспансия джихада "Новая политика" - "РВ" Российские вести, N 1-2, 20.01.2005, с. 18: http://www.radonezh.ru/all/gazeta/?ID=799&forprint
5. Игнатенко А.А. Эндогенный радикализм в исламе // Центральная Азия и Кавказ. 2000. № 2 (8). C. 124
6. Ирина БОРОГАН, Андрей СОЛДАТОВ Захваты и контрзахваты Российские спецслужбы после Беслана // Политический Журнал № 33 (84) / 10 октября
2005: http://www.politjournal.ru/index.php?action=Articles&dirid=101&tek=4291&issue
=123
7. Источник: Lenta.ru http://www.lenta.ru/news/2006/06/06/attack/
8. Курамухаммад-хаджи Рамазанов «Заблуждение ваххабизма в шариатских
вопросах». Перевод Магомедова У.Г. 2-е издание. Махачкала, 2008.
9. Макаров Д.В. Официальный и неофициальный ислам в Дагестане. М., 2000. С. 48.
10.Солдатов Андрей. ФСБ празднует победу, боевики меняют тактику // Электронный ресурс: http://www.agentura.ru/press/about/jointprojects/ej/pobeda/
11. Шурыгин В. ЗАКОННОСТЬ «ПО ПОНЯТИЯМ» Капитана Ульмана всё судят — а боевиков всё прощают... Журнал «Золотой Лев» № 81-82 Электронный ресурс: http://www.zlev.ru/81_98.htm
12. Ярлыкапов А.А. Ногайского батальона в Ставропольском крае не существует. Электронный источник http://www.kavkazuzel.
ru/newstext/news/id/1199309.html

Комментарии

Пока не добавлено ни одного комментария

Написать комментарий

Для добавления комментариев вам потребуется авторизация.